ЧИТАЙТЕ У НАС!

Астрономы: к Земле Израиля стремительно приближаются досрочные выборы.

Парня в Тору тяни, рискни

Text/HTML

Максим Стишов

Про евреев и других

Максим Стишов

Хороший мальчик 
Родители пропадали на работе и Хесина (теперь 55) воспитывали бабушка с дедушкой. Дедушка мог дать ремня, а бабушка была дипломатичнее: «если будешь плохим мальчиком, – говорила она, – тебя заберёт дядя милиционер». И однажды, когда Хесин капризничал, даже подошла на улице к милиционеру и попросила его приструнить внука. Милиционер сказал, что бабушку надо слушаться и погрозил Хесину пальцем. С тех пор он старался быть хорошим. Читать дальше

Попов, дождь

 Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Старушечка 
Юля (тогда 23) рано поняла, что сил для жизни у неё мало, дотянуть бы до конца дней, и искала, к кому бы прислониться. Жовиальный же Миша (тогда 24) чувствовал себя шлюпкой, которую в любой момент может бросить на острые камни, и искал надёжный якорь. Так Миша и Юля нашли Читать дальше

Попов, птица

Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Миляга
Телепродюсер Киселевский (58) любил дружить с генералами. Время от времени они поручали ему ответственные, но дорогие проекты. Дружба эта  была и выгодна, и тешила самолюбие, и впрыскивала адреналин, но –самое главное – вселяла уверенность в завтрашнем дне. В этот раз его пожелал увидеть самый главный и спросил без обиняков, что Киселевский думает о Сталине? Читать дальше

Попов, осень

Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Гад

Мать (89) всегда ругала людей своего поколения, которые жили настолько безалаберно, что даже не удосуживались написать завещание. 
Но сама, конечно, ничего не написала. 
А это означало, что Вайнеру (59) придётся делиться с этим гадом. 
Гад (54) прилетел пулей и развёл бурную деятельность вокруг похорон. После поминок девятого дня вышли покурить.
– Ты сейчас опять пропадёшь, – сказал Вайнер, глядя в сторону, – а надо бы договориться о наследстве.
– А чего тут договариваться? Пополам, по закону, – пожал плечами гад.
– Скажи, вот только честно, тебе не стыдно? – не выдержал Вайнер. –Ты же лет 20 ее не видел! И хоть бы копейку прислал, пока я тут судна из под неё выносил!
– Мне не стыдно?! – сходу завёлся гад. – И это говорит человек, который сделал меня сиротой при живой матери?! Читать дальше

 



Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Такая любовь
Об Илье – молодом докторе наук (тогда 29) – мечтали многие. Но он выбрал свою аспирантку Анечку (22). Красавица Анечка кричала на него так, что дрожали стекла, и изменяла почти открыто. Но от мужа почему-то не уходила, хотя и звали. Родила дочь, которую сейчас назвали бы аутичной. Трудоголик Илья был Анечке верен, а дочери немного стеснялся. Читать дальше

Попов, душ


Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

How was your day?
Перед сном Казакевич (59) всегда вспоминал день минувший.
Если ничего хорошего выудить не удавалось, спал плохо.
Сегодня был один из тех дней: навалился удушающий хамсин и как назло сломался кондиционер.
Из-за паралича на железной дороге встал в пробках город.
В ресторанчике у дома накормили паршиво и ныл бок.
Казакевич уже мысленно приготовился к тяжёлой ночи, как вдруг вспомнил кота, которого углядел на рынке.
Кот был поджарый, необычно высокий, на длинных, мускулистых лапах и смахивал на маленького серого тигра.
Когда мимо проходил старый полуслепой пёс, кот грациозно выгнулся и задрал вертикально вверх невероятно длинный хвост.
Казакевич  заснул спокойно. Читать дальше

Попов, носок


Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Колесо фортуны
Однажды на модном фестивале к модному сценаристу 90-х Полянскому (35) подошел модный сценарист 70-х Наташин (61)  
– Богатеешь потихоньку? – спросил Наташин, дыхнув на Полянского перегаром. 
– Не жалуюсь, – скромно ответил Полянский.
– Эх, как бы я хотел заснуть и проснуться в 78-м! – очередная волна перегара накрыла Полянского с головой. – У меня тогда пять картин вышло!  А "Колесо фортуны" первый приз на всесоюзном фестивале отхватила! Ну, ты видел конечно! 
Полянский из вежливости чуть заметно кивнул: его привлекал авторский кинематограф. 
Лет 15 спустя Полянский летел с того же фестиваля с успешным шоураннером Ивановым (29). Дальше


Попов, колесо


Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Токийская чашка
Несмотря на трещину, чашка была баснословно дорогой. Рита категорически отказалась ее покупать: плохая примета да и течь будет. Гончар-японец подтвердил: будет. Но только в начале. А потом перестанет. И упрямый Зильбер (тогда 36) чашку купил – уж больно ладной она была.  
Чашка текла нещадно целый год и Зильбер уже начал подозревать старика в обмане, как вдруг течь прекратилась. 
Чашка верно служила Зильберу много лет. 
В водовороте развода чашку занесло к Рите и Зильбер умолил сына (19) выкрасть ее. Читать дальше


Попов, Кубик


Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Скляр
Мысль о том, что богат, вызывала у Скляра (55) чувства  гордости и – тревоги.
Деньги он хранил в ячейках и боялся пересчитывать.
Жил в пентхаусе, но с видом на индустриальную зону.
Пил вино из картонных коробок.
Летал бизнесом, но ресторанное меню читал справа налево.
Любился с продавщицами и медсёстрами.
Подарков не дарил: покупать дешевые стеснялся, а дорогие – душила жаба. Мучился. Но ничего не мог с собой поделать. 
Читать дальше


Попов, пузырь


Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Кто бы мог подумать
– Старею! – вздохнул Арончик (67)
– Кто бы мог подумать, – мрачно заметил Малков (72)
– Раньше смотрел только на красивых девушек, а теперь – на всех молоденьких, –посетовал Арончик.
Малков криво улыбнулся. Откуда-то сбоку раздались звуки женского оргазма. Арончик вздрогнул и повернул голову. 
Читать дальше


Попов, кровать


Рис. Андрея Попова
Рейтинг@Mail.ru