ЧИТАЙТЕ У НАС!

Новое атмосферное явление в Москве: откаты грома

Договор дороже. Денег!

Text/HTML

Максим Стишов

Про евреев и других

Максим Стишов

На войне как на войне
О том, что у отца была первая семья, которую убили немцы, Шахрай (68) узнал в период юношеского бунта, и все сразу встало на свои места: так значит, вот кого он любил по-настоящему, этот чужой, холодный человек с вечно отсутствующим взглядом, – ТУ жену и ТОГО сына! А они с матерью – всего лишь компромисс. Бунт прошёл, но недоверие к отцу осталось. Между ними словно выросла невидимая стена. Потом Шахрай стал военным переводчиком, был ранен в Афганистане, в 90-м эмигрировал и с отцом почти не общался. Отношения с собственным сыном тоже не складывались, а после развода и вовсе сошли на нет. Читать дальше

Попов, сирень

Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

В ожидании
Как-то в августе Катя (25) вышла на раскалённый, засыпанный строительной пылью балкон и, пару раз чихнув, быстро показала грудь черноглазому блондину (23), который руководил стройкой во дворе. Блондин опустил взгляд, но ближе к вечеру раздался осторожный звонок в дверь. Его звали Амир и он попросил воды, но остался на кофе. Читать дальше

Попов, арбуз

Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Долг
Известная художница Клячкина (теперь 77) замуж вышла поздно, с мужем быстро развелась, зато сынок радовал, настоящий талант – к двадцати пяти годам его работы уже неплохо продавались. Да и женился удачно, подарил внука. 
Но однажды все как отрезало – сын подался в иудаизм, очень быстро пройдя путь от неофита до ультра ортодокса. Бросил русскую жену с некошерным сыном и осел в Иерусалиме. Читать дальше


Попов, коляска

Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Песах в Тель-Авиве 
Верховодил хозяин дома, московский бизнесмен Векслер (54), бывший плейбой, лет 7 назад ставший религиозным. 
Он приезжал в Израиль несколько раз в год, жертвовал большие деньги на синагогу и любил порассуждать о том, что в Израиле маловато святости. Имелось  у него  и решение палестинского вопроса.  
По правую руку от хозяина восседал почетный гость, местный раввин Штраус (65). Вообще-то умницу раввина раздражали новообращенные, включая неуча Векслера, но их щедрые пожертвования заставляли раввина держать свои чувства при себе. Читать дальше


Попов, шляпа

Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Шерше ля фам 
Кинорежиссёр Зузовский (тогда 25) обладал тремя талантами: высыпаться за 4 часа, вгрызаться в проект с неистовостью бычьей акулы и полностью осознавать собственную посредственность. Его хотели отчислить ещё с  первого курса, но спас Валюнчик (21). Студентка киноведческого Валюнчик была вызывающе некрасива, нещадно дымила и постоянно клевала носом, как древняя старушенция. Но она прекрасно разбиралась в сценариях и объясняла Зузовскому, как именно должны играть актеры. Читать дальше

 

Попов, фонарь

Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Верник

Верник (55) был однолюбом. Он женился в 19 на своей однокласснице и с тех пор не смотрел ни на одну женщину. Он умудрился сохранить всех друзей, кроме убывших по естественным причинам. Он боготворил родителей и по умолчанию обожал даже родственников жены, не говоря уж о своих собственных. И бизнес его, когда-то очень успешный, а ныне дышащий на ладан, держался на плечах близких. В долгах, как в шелках, Верник попросил совета у однокурсника, известного кризисного управляющего. Читать дальше


Попов, ромашка

Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Как живёте, Караси?

Этих глупых фейсбуков и прочих одноклассников у Карася (55) принципиально не было. Зато у него была красивая Оля (34) с полным набором соцсетей, где нет-нет, да прокалывалась. То нос Карася влезет в кадр, то рука с "ролексом". А то и вовсе джипяра его, да ещё с номером. Карась дежурно возмущался, но бояться ему было нечего: сонная жена выпуска шестидесятых прошлого века предпочитала компьютеру телик, а сын вполне современной модели был не по годам мудр.

Читать дальше

Попов, чулок

Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Пошлость 
Пумпянская (39): 
– Не то, чтобы очень влюблена была, а может, и была. Но замуж за него хотела до ужаса! Просто спала и видела. Но без взаимности – потрахаться да, а замуж – нет. Ну, я ему такой радости не доставила, и вышла за своего Минкина. Мы уехали в Берлин типа детей растить. А тут вернулись и стали искать квартиру. Ну, еду я на какой-то просмотр очередной, а навстречу мне Он. И даже лучше прежнего. Тоже ищет, оказывается, для себя и герлфрендши, с женой как раз развёлся. Ну и стали мы обмениваться информацией, а то и ходить вместе на просмотры, типа за компанию. И однажды он опоздал сильно, а агент спешил и говорит: если хотите, можете его дождаться, а ключ потом отдадите. Ну я как-то согласилась. Читать дальше


Попов, окна

Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Теория и практика 

После инсульта критик Остапенко (76), всю жизнь боровшийся против еврейского засилья  в литературе, позволил жене (75) увести себя в Израиль. Здесь Остапенко даже стал потихоньку ходить.
– Ну вот, – шутит он, – всегда думал, что женился по любви, а теперь выясняется, что ещё и по расчету. 
Остапенко продолжает работать, но рука пока не очень слушается, и патриотические статьи записывает жена, в девичестве Перельман. Читать дальше

 

Андрей Попов, пара, зима
Рис. Андрея Попова

Про евреев и других

Максим Стишов

Последняя любовь
Оля (32) ненавидит Рахиль (74), французскую герл-френдшу своего отца Яши (59).
– Да эта карга ему в матери годится! – плачется она лучшей подруге. – А главное, я никогда не видела его таким счастливым, и это почему-то меня дико выбешивает! Вот, кольцо мне подарила... С бриллиантом, типа... Я сука, да?
Парижские дети Рахили  уже получили свою часть наследства и относятся к этому роману снисходительно. Хотя, конечно, не в восторге ни от яшиного происхождения, ни от его социально статуса – он трудится  охранником  и уборщиком в ульпане, где и познакомился с Рахилью.
Рахиль долго не подпускала Яшу к себе.
– Что за глупости, – говорила она, – я пережила трёх мужей, у меня двое детей, четверо внуков и остеопороз.
Но Яша все-таки добился своего.
Читать дальше


Попов, завтрак

Рис. Андрея Попова
Рейтинг@Mail.ru