СМОТРИТЕ ТУТ У НАС!

Между нами, девочками, визжа

Мы построили общество изобилия трудностей и проблем
israpolicy

А значит нам нужна одна беседа

Переговоры Сергея Лаврова и Джона Керри о прекращении огня в Сирии продолжались 14 часов. За это время воюющие стороны успели два раза обновить личный состав на передовой. “Бесэдер?” решил вмешаться, пока переговоры окончательно не истощили участников конфликта.

Корреспондент. Добрый день, господа министры иностранных дел. Давайте сегодня без лишних формальностей. Все-таки, сроки поджимают.

Джон Керри. Зря вы так о формальностях. Протокол – это то, что отличает нас от животных. Конечно, знатоки могли бы указать феромоновые танцы пчел, но, полагаю, излишне объяснять, что с точки зрения пчелы, нет никакой разницы между полетом и опылением цветка. Пчела следует инстинктам, в то время, как человек способен остановиться, оценить ситуацию и сознательно принять участие в церемонии, даже если и ощущает ее кажущуюся ненужность.

Сергей Лавров. И вот так последние восемь часов.

Керр. Как сказал Авраам Линкольн, если бы у меня было шесть часов на то, чтобы срубить дерево, первые пять я бы точил топор.

Лавр. У кого-нибудь есть топор?

Корр. На каком вопросе зашли в тупик переговоры?

Керр. “Тупик”, это очень заряженное слово. Оно подразумевает отсутствие прогресса. Мне кажется – и со мной согласятся детерминисты – что то, что обычно называют “тупиком” в переговорах, не что иное, как возможность лучше ознакомиться с позициями обеих сторон и построить следующие стадии переговоров на крепком фундаменте. Кстати, от слова “сторона” я тоже не в восторге.

Лавр. Они хотят свалить Асада.

Керр. Под словом “свалить” подразумевается ликвидация, устранение, полное физическое уничтожение этой кремлевской твари. То есть, кровавого диктатора. То есть, сомнительного персонажа ближневосточной политики. То есть, весьма неординарной личности. Я очень рад, что у меня была эта возможность объяснить свою позицию моему старинному другу Сергею Лаврову. Надеюсь, что не нанес этим ущерба дальнейшим переговорам.

Корр. Считаете ли вы продолжение переговоров целесообразным?

Керр. Как сказал Уинстон Черчилль, мне нечего предложить моему коллеге, кроме крови, пота и слез, которые продолжают проливаться, пока мы не пришли к какому-нибудь, пусть и не идеальному, но, согласитесь, прокладывающему дорогу к достижению наших целей соглашению. В то время как мы сидим в кондиционированном помещении, сирийские дети забыты в разогретой машине гражданской войны. Я призываю моего коллегу найти в квартире своего сердца девять миллиардов рублей сострадания. Мы ведь можем еще очень долго так говорить. В джунглях Вьетнама, мне доводилось не ходить в уборную по шестнадцать суток.

Лавр. Сейчас у вас есть такая возможность.

Корр. Мне кажется, это действительно историческая возможность. Легче всего сдаться, опустить руки и сесть на скамью аутсайдеров. Истинная стойкость, истинный профессионализм, проявляются в человеке тогда, когда свет в конце туннеля гаснет, когда кажется, что нет смысла продолжать, и когда не кажется, потому что это правда. Потомки возложили на нас тяжкую ответственность, и наши жертвы, наши страдания – пыль, по сравнению с жертвами дипломатов и корреспондентов в Сирии, в Ираке, в Афганистане, на Донбассе, в Брюсселе, наконец. Ради их будущего, ради будущего министров иностранных дел всего мира, мы можем – мы должны! – претерпеть любые тяготы и лишения.

Лавр. Терпилы, б...

 

Лавров и Керри

 

Комментарии


Рейтинг@Mail.ru