СМОТРИТЕ ТУТ У НАС!

Испорченный телефон учил абонентов дурному

Так я вам и поверил!

Максим Стишов


Закалка

Когда Брону (теперь 56) исполнилось 5, отец стал таскать его с собой на утренние пробежки. Зимой полагалось ещё и обтираться снегом. Если Брон капризничал, то отец больно, до красноты, обтирал его сам. Если Брон ленился бежать, отец тащил его за собой и обзывал "дохлятиной". Брон навсегда возненавидел зимнее питерское утро. Став взрослым, с отцом почти не общался. Поселился в Мельбурне. Когда отец заболел, заставил себя прилететь. Пришёл навестить в больнице. Как назло была зима, и было утро. Отец лежал под капельницей и морфием, но Брона узнал. 

– А помнишь, как мы бегали по утрам?! – спросил он. – Тебе так нравилось! 

Отец улыбнулся и Брону даже показалось, что в его глазах блеснули слезы. Брон сказал, что идёт курить, хотя не курил. Вышел на мороз в одном пиджаке. Женщина в шубе угостила его сигаретой и поинтересовалась: 

– Как вам только не холодно? 

– Я из Австралии, – ответил Брон. 

Когда он вернулся, отца уже больше не было.



Рис. Андрея Попова


Серьезный Купер

Купер (51)  наконец  решил жениться. Впервые в жизни. На прекрасной девушке, с которой жил уже год. Купил кольцо. Но потом представил себе, что больше никогда – никогда, никогда! – не познает других женщин – как они пахнут, как стонут – и передумал. Он очень серьезно относился к институту брака. Очень.



Мученик за Веру

От Зака (54) – низкого, но широченного, похожего на пень от гигантского дуба хозяина цементного завода, внезапно ушла жена Вера (47) – к верткому ресторатору Берману (49). Зак много думал, почти не выходя из своей гигантской квартиры в сером, с толстенными стенами и высоченными потолками доме модерна. Еще он читал детективы и беспристанно курил – сигарета в могучей его длани сразу казалась окурком. Однажды летним вечером он перебрался через невысокий забор бермановской дачи и притаился в кустах. Вскоре примчался в своем кабриолете Берман. Зак дождался, когда тот выпрыгнет из машины и захрустит шебенкой по направлению к дому, спокойно вышел из укрытия и почти в упор вышиб Берману мозги. Военной поры ТТ он загодя купил у барыги на рынке и долго тренировался в лесной стрельбе по пластиковым бутылкам. Он завернул тело в целофан, перетащил в багажник своего кряжистого "навигатора", отвез в ближайший лес и вместе с пистолетом похоронил в заранее вырытой могиле. Преступление осталось нераскрытым. Вера вернулась, но жила с Заком в разных комнатах и вскоре категорически потребовала развода. Въедливый адвокат затеял против Зака процесс. На время суда Зак перебрался на старую семейную дачу, где все осталось как при деде, грозном литваке. Глядя на  фотографии деда с бабкой, Зак думал, как неуютно было бы им в этом мире, распавшемся даже не на фрагменты – на фрагменты фрагментов... Вскоре стало известно, что Зак сгорел вместе с дачей – судя по всему, заснул с непотушенной сигаретой. Последнее  время он дымил как настоящий мишугене.



Непроханжэ

Однажды Рабин (47) пристал к своей бывшей не любовнице даже, а так, Пару-раз-было, чтобы познакомила с кем-нибудь. Поскольку Пару-раз-было окончательно еще Рабина с счетов не списала, она решила выполнить его просьбу наполовину: познакомить, но с однозначным непроханжэ. Чтоб и овцы, так сказать, и волки. Непроханжэ в отличие от проханжэ, как грязи, так что трудностей не возникло. Какого же было разочарование Пару-раз-было, когда Рабин с этой непроханжэ сначала замутил не по-детски, а потом и вовсе женился, гад. Хрен их поймешь, этих мужиков. 


И другие рассказы Максима Стишова

Комментарии


Рейтинг@Mail.ru