СМОТРИТЕ ТУТ У НАС!

Хорошо там, где нас нет! Это нехорошо.

Не гугль меня, красавица, при мне!

Про евреев и других

 

Максим Стишов


Вечная любовь в вечном городе
После ухода Даны Слезный (52) как-то незаметно для себя застрял в римской гарсоньерке, купленной в лучшие времена для сдачи туристам. Он часами бродил по городу, пил много кофе и вина и работал на пишущей машинке, ещё недавно служившей атрибутом хипстерского интерьера квартирки. Однажды зимой он наткнулся на фейсбучный призыв старой знакомой скрасить ее римское одиночество. Лет много назад Карина была фантастически красива и Слезному даже удалось тогда выцыганить пару свиданий. Списались и встретились  в джаз-баре недалёко от Испанской Лестницы. Концерт удался, но разговаривать было неудобно и Слезный предложил пройти к нему. 
– У меня там Феллини рядом жил.
Карина кивнула, но улыбнулась: 
– Только давай сразу договоримся... 
– Считай, что уже договорились, – с лету подхватил Слезный. 
На мостовой она упорно шла сама на высоченных своих каблуках, но на лестнице все-таки взяла Слезного  под руку. 
– Слушай, а мы ведь с тобой только целовались, да? 
– Даже не целовались. Сходили разок в театр, а потом тебя подхватил Рустам и – привет! 
– Да, это он умел... 
Внизу Карина снова пошла отдельно. Слезный слышал, что после смерти Рустама она то ли пыталась покончить собой, то ли просто долго лечилась от депрессии. 
– Я чего в Риме-то! – воскликнула Карина, косясь на облепленный туристами фонтан Баркас. – Монографию решила написать "Вечная любовь в вечном городе" называется. Про любовь, короче. Ну, а потом может докторскую защищу. Или защитю. Ну, а ты чего?
– Да как-то так. На машинке стучу. 
– Что вдруг?
– Да часы везде стоят, знаешь...
– Ты тоже заметил, да?! Просто караул! Но мне нравится почему-то.
– Город остановившихся часов. Ну и на компьютере как-то не идёт здесь, что ли. 
В квартирке пили вино и смотрели "Сладкую жизнь". Слезный засыпал, но держался. 
Ранним утром, когда уже вовсю галдели прилетавшие с Тибра чайки, он вызвал Карине такси. 
– Звони, – сказала она. – Я тебя с подругой познакомлю. Не замужем и очень эффектная. Не пропадай, ладно? 
– Я постараюсь, – пообещал Слезный.  


Вторая неврология 
– Я преклоняюсь  перед русской культурой, – заявил  Портной (67), – но ненавижу русский мир с его системным, многовековым презрением к человеку!
– А я ненавижу нас! – отрезал Шульман (71). – До всего-то нам есть дело, везде-то мы суём свой длинный нос! Нет такой области на свете, к которой бы мы не присосались и которую бы не опошлили и не извратили! При этом все время вопим о каком-то человеколюбии! Очередная лицемерная разводка для лохов в стиле Березовского! Скажите, Гуревич!
Гуревич (76) молчал, медленно перебирая четки. Потом степенно изрёк:
– Нет бога, кроме Аллаха. И Мухаммед пророк его. А кто этого не понимает, очень скоро будет кусать локти.


Шерше ля фам 
Кинорежиссёр Зузовский (тогда 25) обладал тремя талантами: высыпаться за 4 часа, вгрызаться в проект с неистовостью бычьей акулы и полностью осознавать собственную посредственность. Его хотели отчислить ещё с  первого курса, но спас Валюнчик (21). Студентка киноведческого Валюнчик была вызывающе некрасива, нещадно дымила и постоянно клевала носом, как древняя старушенция. Но она прекрасно разбиралась в сценариях и объясняла Зузовскому, как именно должны играть актеры. Зузовский все тщательно конспектировал. Валюнчик физически не могла приехать на съемки раньше часа дня, поэтому на утро планировались только незначительные сцены. С помощью Валюнчика Зузовский триумфально закончил институт, а его первый фильм отправился на престижный фестиваль. Зузовский и Валюнчик поженились. 
За 15 лет Зузовский превратился в без пяти минут классика. Но однажды он без памяти влюбился в божественной красоты операторскую жену Танечку (31), и сделал ей предложение. Танечка согласилась. Первый же фильм, который Зузовский наваял без Валюнчика, провалился с треском. Критики недоумевали: как будто снимал другой человек! Уязвлённый Зузовский стал умолять Валюнчика продолжить совместную работу на любых условиях, но Валюнчик неожиданно заняла жёсткую позицию: она вернётся только если вернётся и Зузовский. Но бросить Таню Зузовский не мог, и даже не потому, что она была беременна его первенцем. Просто – не мог. И после второго оглушительного провала подался в сериалы.  Быстро сориентировавшись в ситуации, Таня легко сбросила набранные за время беременности килограммы, сделала грудь и ушла к удачливому продюсеру Хихишвили (51). Зузовский был так подавлен, что даже пробывал пить. И тогда Валюнчик вернулась к нему сама, со сценарием молодого таланта. Зузовский воспрял и с присущей ему настырностью ищет деньги на производство. Хихишвили сценарий понравился, но Танечка уговорила его не иметь дело с «этим лузером».

 

 

Попов, фонарь

Рис. Андрея Попова

Комментарии


Рейтинг@Mail.ru