СМОТРИТЕ ТУТ У НАС!

Все: события в Париже лишний раз доказывают, что мы были правы.

Оккупация Донбасса Россией – полная чушь, ложь и давно пора

Мужчины бальзаковского возраста

 

Максим Стишов

Диалектика
...В восьмом классе я ненавидел советскую власть, мечтал уехать в Америку и был влюблён в тоненькую голубоглазую Гелю, внучку генерала КГБ. Каждый день провожал ее из школы домой, портфель носил. Потом я ее бросил и она решила исключить меня из пионеров – она была председателем совета дружины или как там это называлось. Наша классная Светлана Исааковна поддержала, и меня исключили за систематическое нарушение устава – я принципиально не носил галстук. Потом долго не мог в комсомол вступить, пришлось в другую школу уйти. 
Ребята, которые меня исключали, давно разъехались кто куда. Эта засранка Светлана Исааковна вообще чуть ли не в ЮАР померла, я слышал. 

А я все ещё здесь. Пришлось даже стать депутатом Думы от – так уж получилось – коммунистической партии. Женат я третьим браком на племяннице той самой Гели, за которой ухаживал в восьмом классе и которая весит сейчас пудов восемь, не меньше. 
Есть, правда, в этой жизни и вещи неизменные – Гелька меня по-прежнему ненавидит люто. 
И что я ей такого сделал?..


Нокаут 
Домой так не хотелось, что Кечкер (47) даже зашёл в какой-то бар и хряпнул водки. Потом ещё. С Абигайль (39) все было банально до отвращения: она хотела ребёнка, а он... Нет, он тоже хотел. Но теоретически. Практически же его парализовывал какой-то инфернальный страх, с которым он уже два года безуспешно пытался разобраться с помощью психоаналитика. В результате все лишь больше запутывалось. Ясно было одно: дело идёт к разводу, которого Кечкер боялся едва ли не больше, чем ребёнка. Почувствовав на себе взгляд, Кечкер встрепенулся и увидел в противоположном углу стойки красивую девушку. Она улыбнулась Кечкеру и кокетливо опустила глаза.  Он вдруг вспомнил, как лет сто назад, целый день переглядывался с девушкой в столовой профсоюзного санатория, а ближе к ночи просто стал выхаживать под темными окнами ее номера на первом этаже. Вскоре включился свет, открылось окно и через несколько минут он был уже в ней. Кечкер прогнал воспоминание, но тут снова поймал взгляд незнакомки, долгий, на этот раз без улыбки. Потом она встала, проследовала мимо Кечкера, едва уловимо задев его плечом, и вышла из бара. Кечкер как в кино ловко метнул на стол купюру и спрыгнул со стула...
Короткий зимний день доживал последние мгновенья и Кечкер щурился в своих старых очках. Незнакомка шла не оглядываясь, не быстро и не медленно, в меру покачивая бёдрами на в меру высоких каблуках. Кечкер уловил легкий запах модного дезодоранта. Ни разу не обернувшись, незнакомка исчезла в беззубом рте старого подъезда. 
Кечкер замер: что-то подсказывало ему, что идти дальше не следует.
Глубоко вздохнув, он нерешительно шагнул в неизвестность... 
Через несколько минут, а может, и через час он на неверных ногах выбрел обратно. Удар обрушился из темноты, четкий, точно в челюсть. Это был однозначный нокаут. Кечкера мутило и страшно ныл затылок. Должно быть, при падении он здорово звезданулся о кафельный пол. Ни кошелька, ни телефона не было. Была ночь. 
Кечкер дочапал до тротуара и обратился к какой-то высокой девушке с собакой. Девушка ответила ему почему-то по-русски с легким акцентом, и тут Кечкер осознал, что и он заговорил ней на родном языке. Девушка предложила вызвать скорую и полицию, но он сказал, что ему нужно позвонить жене. Девушка протянула телефон, Кечкер оттопырил было указательный палец и вдруг посмотрел на девушку с отчаянием: он не знал телефон Абигайль наизусть. И вообще не знал ни одного телефона в стране, где жил уже столько лет. 
Видимо, почувствовав, что Кечкер сейчас упадёт, девушка рванулась вперёд и крепко прижала  его к себе... 
Однажды зимним вечером Кечкер с приятелем зашли погреться в какой-то бар на задворках южного Тель-Авива. Кечкер огляделся по сторонам и замер: в конце стойки сидела – он готов был поклясться – та самая незнакомка: незнакомка-нокаут. Рядом мрачно сутулился какой-то парень с длинными руками боксера. Почувствовав на себе взгляд, девушка равнодушно посмотрела на Кечкера и отвернулась. 
Кечкер допил имбирный чай, потом все-таки хлопнул водки, заказал ещё и подошёл с рюмкой в руке, когда боксёр отлучился в туалет. 
– Ты извини, – сказал он, – но, вообще-то, благодаря тебе я познакомился со своей женой. 
Девушка устало прищурилась. 
– И теперь у меня даже есть сынок. Вот такой маленький, – Кечкер показал руками. – Так что – твоё здоровье! – Кечкер выпил. 
– Амен, – раздалось в ответ. 


Вместе с великими 
К 55 Гиндину удалось победить все главные пороки, кроме одного. Он очень старался. Часто получалось, но еще чаще – нет. 
– Зато это роднит меня с великими, – оправдывался он.– С Пушкиным, с Чеховым, с Толстым. Ведь это он, кажется, сокрушался в дневниках, что вот, мол, опять не удержался и поимел девку на сеновале.

 

Попов, ноги

Другие новеллы Максима Стишова


Комментарии


Рейтинг@Mail.ru